Вы не авторизованы (вход | регистрация)
Новости
Газета "Круг друзей"
Наша библиотека
О Кубе
Песни
Гостевая книга
Ссылки




Каталог сайтов Arahus.com

Бородаев В.А.

Кубинская модель социализма: копия советской или воплощение национальной идеи?

В течение четырёх последних десятилетий многие западные политики и исследователи утверждали, что на Кубе создан тропический аналог советской модели социализма. С момента победы кубинской революции и до распада СССР из их уст звучали обвинения в адрес этой страны, что она является сателлитом Москвы, а в 90-е годы – что там сохраняется один из последних сталинистских режимов в мире. Минуло целое десятилетие с момента с момента разрушения Советского Союза и возглавлявшегося им блока. Во всех странах, где утвердилась навязанная извне номенклатурно-бюрократическая модель социализма, произошел откат к капиталистическим моделям развития. Устояли лишь те социалистические режимы, где победа революций выковывалась в течение длительной вооруженной борьбы, развивавшейся в рамках мощного национально-освободительного потока, а политические системы сформировались с учетом национальной специфики и еще в бытность СССР подвергались со стороны его руководства критике за свою неортодоксальность. Куба была в их числе. Все это делает актуальным изучение кубинской модели под углом сравнительного анализа с советской моделью.

Сразу следует оговориться, что под советской моделью мы подразумеваем то состояние советского общества, в котором оно находилось на завершающей стадии своего развития в 60-80-е годы, когда партийно-хозяйственная номенклатура утвердилась в качестве господствующего класса и шаг за шагом либо открыто, либо в завуалированной форме осуществила отход от изначальных революционных принципов, подготовив почву для капиталистической реставрации. Политическая система советского общества в эти годы была формализована. Многие из её институтов сохранили прежнюю форму, однако, в результате развития номенклатурной режимной системы, утратили изначальное предназначение и перестали выполнять свои функции. Советская модель в более широком смысле, взятая в совокупности всего своего 74-летнего опыта, конечно, является исключительно богатой по содержанию и по существу распадается на несколько самостоятельных моделей, которые использовались на разных этапах исторического пути нашей страны после Октября 1917 г. и содержали в себе определенные возможности для реализации социалистической альтернативы капитализму.

Кубинская и советская модель социализма имеют много общих черт, обусловленных общими задачами построения социалистического общества и логикой классовой борьбы. Одновременно кубинская модель имеет ряд специфических характеристик, которые наводят на мысль о ее особости, что позволяет ставить вопрос о ней как самостоятельной модели.

Многие отличия кубинской модели были обусловлены особенностями социально-экономической составляющей самих революционных процессов в обеих странах. Взять хотя бы классовую структуру общества. Россия до революции была по преимуществу страной крестьянской. Рабочие составляли меньшинство населения. Пролетарские индустриальные центры были «островами в океане». Россия была страной с многоукладной экономикой, где еще были очень сильны феодальные отношения. Государство было феодальным и сословным, монархия даже после Манифеста 17 октября продолжала нести на себе печать абсолютизма.

Не будем забывать и такие «мелочи», как то, что Россия была огромной многонациональной империей, распростершейся на бескрайних просторах Евразии. В то время как Куба накануне революции представляла собой открытую «всем ветрам» небольшую островную карибскую страну, - перекрёсток морских путей из буржуазной Европы в капиталистическую Америку, несколько десятилетий до этого освободившуюся от колониального ига Испании и попавшую в неоколониальную зависимость от США. Войны за независимость во второй половине 19 века и американская оккупация способствовали ликвидации основных остатков докапиталистических формаций и расчистили почву для капиталистического развития страны. Однако, политика США, направленная на подчинение Кубы, привела к формированию на Острове разновидности зависимого капитализма.

На Кубе перед революцией основная масса населения проживала в городах. Господствовали капиталистические производственные отношения. Промышленный и сельскохозяйственный пролетариат насчитывал 1 млн. человек и составлял более половины всего экономически активного населения. За три десятилетия до победы социалистической революции кубинский рабочий класс создал мощную профсоюзную организацию – Конфедерацию трудящихся Кубы (КТК), которая объединила в своих рядах половину всех рабочих. В этом важная роль принадлежала созданной несколькими годами ранее Компартии Кубы.

Крестьянство как класс мелких земельных собственников на Кубе было представлено очень мало. Процессы концентрации земельной собственности в руках крупных капиталистических землевладельцев и иностранных кампаний вели к их разорению и практической ликвидации как отдельного класса. Условно к числу крестьян можно было отнести около 300 тысяч человек, большинство из которых не имели своей земли и арендовали её у крупных земельных собственников. Их главным эксплуататором выступал не полуфеодальный помещик, а капиталист-латифундист или капиталистическая монополия. Поэтому неудивительно, что наиболее влиятельная крестьянская организация – Крестьянская лига – возглавлялась коммунистами. Число крестьян-собственников достигало всего 43 тысяч человек.

Важное место занимали средние городские слои, в значительной степени составлявшие социальную основу таких леворадикальных организаций, как «Движение 26 июля» и «Рево-люционный Директорат».

Характерно, что большая часть кубинской интеллигенции, включая наиболее известных поэтов, писателей, художников, артистов, стояла на леворадикальных позициях. Многие из них были участниками созданного коммунистами объединения интеллигенции «Наше время». В отличие от России, где, за редким исключением, часть творческой интеллигенции поддержала революцию лишь после её победы, на Кубе этот слой общества принимал самое активное организованное участие в непосредственной борьбе за установление нового строя. Возможно, что это обстоятельство сыграло не последнюю роль в бережном отношении к свободе художественного творчества со стороны высшего политического руководства Кубы после победы революции. Мало того, общеизвестно, что Остров свободы стал своеобразной «Меккой» для многих латиноамериканских интеллектуалов. Практически вся кубинская творческая интеллигенция осталась в стране, несмотря на широкую эмиграцию из нее представителей других состоятельных слоев, чего нельзя сказать о большинстве остальных социалистических стран. Особенно хорошо известно, какой урон понесла интеллигенция после революции в нашей стране.

В течение почти шести десятилетий до победы революции на Кубе существовала республиканская форма правления и институты представительной демократии. Победоносной революции 1959 г. предшествовали две национально-освободительные войны 1868-1878 и 1895-1898 гг. и революция 1933-1935 годов, которая положила конец диктатуре Мачадо и, в конечном итоге, увенчалась принятием демократической Конституции 1940 года. За несколько десятилетий существования многопартийности и представительной демократии, когда реальная власть в стране принадлежала силам, выражавшим интересы американских монополий и компрадорской буржуазии, эта система была дискредитирована в глазах значительной части народа. Диктатура Батисты явилась последней каплей, переполнившей чашу народного гнева. Призванная спасти неоколониальную политическую систему, эта диктатура в конечном итоге привела к ее полному распаду. Как справедливо отмечал в своем выступлении 26 июля 1973 г. Ф. Кастро, «создание сегодняшней Кубы является логическим завершением целого исторического этапа национально-освободительной и социальной борьбы кубинского народа, а не волюнтаристской трансплантацией на креольскую почву «чужеземного эксперимента», как пытаются уверить простаков враги Кубинской революции».

Несмотря на зависимый характер капиталистического общества на Кубе, она объективно была в большей степени подготовлена к антиимпериалистической и антикапиталистической революции, чем Россия в 1917 г. Важным фактором, облегчавшим переход Кубы к социализму, было существование блока социалистических стран во главе с СССР. Одновременно его существование создало и одну существенную помеху – антикоммунизм, который насаждался на Кубе в течение десятилетий властями страны и американской пропагандой. Другим «отягчающим обстоятельством» была географическая близость Острова к самой могущественной капиталистической стране – США. Затрудняла продвижение к новому обществу сформированное за многие десятилетия колониальной и неоколониальной зависимости монокультурная структура экономики, господствующие позиции в которой принадлежали производству сахара.

В результате Кубинской революции был полностью ликвидирован государственный аппарат диктаторского режима, и началось создание новой политической системы социалистического типа. При этом такой важный элемент государства, как армия, сформировался до победы революции на исключительно новой качественной основе. Созданная «Движением 26 июля» при поддержке других революционных сил Повстанческая армия разгромила прежнюю правительственную армию и явилась одним из важнейших факторов победы и закрепления новой власти. Революционные вооруженные силы (РВС) в течение всего исследуемого периода являлись не только важной опорой новой власти, но и кузницей преданных ей кадров для всех звеньев политической и экономической систем.

В России уже в ходе Гражданской войны до восьмидесяти процентов командиров Красной армии составляли бывшие царские офицеры. Несомненно, они обладали высокими профессиональными знаниями и подготовкой, большинство из них верно служили социалистическому отечеству, тем не менее, они несли с собой психологию и традиции прежнего общества. В этом были как свои «плюсы», так и серьезные «минусы». Анализ роли прежнего царского офицерства, как и гражданского чиновничества, в формировании новой советской бюрократии и номенклатуры еще ждет своего серьезного исследователя.

Представляет значительный интерес воплощение в жизнь на Кубе идеи, высказанной еще классиками марксизма о всеобщем вооружении народа, основывавшемся на опыте Парижской коммуны. Наверное нигде, даже в ГДР и Югославии, не говоря уже про СССР, эта мысль не получила столь полного воплощения. Добровольная народная милиция с первых дней революции была важным компонентом силовых структур. В начале 80-х годов, когда советское руководство довело до сведения кубинцев, что СССР не пойдет на прямой конфликт с США в случае нападения на Кубу, здесь началось формирование массового народного ополчения – «Войск территориальной милиции» (ВТМ). Уже к середине 80-х годов ВТМ стали реальной военной силой. Их боевые подразделения, включавшие на добровольной основе мужчин и женщин, не подлежащих призыву в РВС, но способных носить оружие, насчитывало на начало 1985 года 1,5 млн. человек. Добровольные военизированные формирования были созданы на промышленных предприятиях и учебных заведениях. Существует система добровольных крестьянских военизированных подразделений, которые в прибрежных зонах несут патрулирование совместно с пограничниками. Следует заметить, что обучить военному делу и вооружить практически все население страны может лишь та власть, которая опирается на массовую поддержку народа.

На Кубе были проведены глубокие преобразования в области экономики. Аграрная реформа покончила с латифундизмом, крестьяне-арендаторы получили право на обрабатывавшуюся ими землю (им отошло почти 40% сельхозугодий). Можно утверждать, что именно революция создала на Кубе класс крестьян-собственников, покончила с отчуждением мелкого земледельца от средств производства. В отличие от СССР этот класс позднее не подвергался экспроприации. Он был объединен в общественно-политическую организацию Национальная ассоциация мелких земледельцев (ANAP), которая представляет его интересы перед государством и занимает достойное место в политической системе. На территории бывших латифундий началось создание кооперативов и госхозов. Были национализированы банки, поэтапно проведена национализация всей промышленности, а во второй половине 60-х годов – сферы услуг и торговли, введена государственная монополия внешней торговли. Уже в начале 60-х годов в стране началось формирование планово-регулируемой государственной экономики.

В 60-е годы был осуществлен ряд оригинальных, но не давших по ряду причин положительного эффекта радикальных экспериментов в области экономики, одним из вдохновителей которых был Э. Че Гевара, и которые в первую очередь апеллировали к моральному стимулированию и революционной сознательности. При этом надо иметь в виду, что они осуществлялись в условиях острой классовой борьбы с противниками социализма, ломки прежних социально-экономических и политических структур и творческого поиска новых, призванных воплотить в жизнь идеалы социальной справедливости. Это были годы, когда помощь СССР еще имела достаточно ограниченные масштабы, и Остров сполна ощутил на себе все прелести торгового эмбарго со стороны США, сопровождавшегося активной подрывной деятельностью, попытками организовать прямое военное вторжение и т.д. Достаточно вспомнить Плайя-Хирон, Карибский кризис и Эскамбрай, сотни террористических акций, организованных ЦРУ против Кубы. В этих условиях кубинское руководство после неудачи в 1970 г. «сафры 10-ти миллионов», сверхзадачей которого было создание собственной финансовой основы для индустриализации страны и последующей диверсификации экономики, пришло к выводу о необходимости включиться в международное социалистическое разделение труда. Куба вступила в СЭВ лишь в 1972 г. Присоединение к этой экономической организации предусматривало и определенную адаптацию к общепринятым в ней структурным и хозяйственным механизмам.

С середины 70-х годов на Кубе началось внедрение приспособленной к местным условиям разновидности «косыгинской» хозрасчетной модели плановой экономики, которая с теми или иными модификациями просуществовала здесь до начала 90-х годов. Она получила наименование Системы управления и планирования экономики (СУПЭ). Указанный факт, несомненно, дает основание говорить об активном использовании советского опыта в области экономики. Однако следует отметить очень осторожный подход к заимствованным нововведениям на Кубе, скрупулезный анализ каждого шага и его последствий для страны. Уже 23 декабря 1982 г. на V1 пленуме ЦК Компартии Кубы Ф. Кастро подверг резкой критике негативные явления, сопровождавшие внедрение СУПЭ в стране. Позднее кубинское руководство неоднократно возвращалось к критическому анализу этой системы.
Главная опасность, которую принесло внедрение с собой СУПЭ, состояла в непомерном разрастании бюрократического аппарата. Так, если в 1973 г. административный персонал в стране насчитывал 90 тыс. человек, то в 1984 г. он достиг 250 тыс. человек, т.е. увеличилось более чем в 2,5 раза. Конечно, не все новые чиновники пополнили структуры, связанные с внедрением СУПЭ. В процессе институционализации, проводившейся во второй половине 70-х годов, было создано много освобожденных должностей в аппарате вновь сформированных представительных органов власти всех уровней. Тем не менее, большую часть дали государственные хозяйственные структуры.

Быстрое разрастание бюрократии, помимо чрезмерной финансовой нагрузки на бюджет страны, несло в себе опасность формирования социального слоя, который в случае утраты над ним контроля со стороны общества объективно имеет тенденцию превращаться в самодовлеющую силу с собственными интересами. Примеры СССР и большинства восточноевропейских государств, где правящая номенклатура по существу превратилась в класс, оторванный от большинства народа, и осуществила контрреволюционный переворот, показывают, чем грозит социализму подобное перерождение.

Кубинское руководство уже в середине 80-х годов увидело и осознало опасность бюрократизации, повело решительную борьбу с ней. В конкретных кубинских условиях нашла свое специфическое преломление предложенная М. Вебером формула обуздания бюрократии с помощью плебисцитарной демократии, согласно которой харизматический лидер, избранный прямым голосованием всего народа, должен дополнить недостаточную легитимирующую силу парламентской демократии. На Кубе роль такого высшего лидера, выдвинутого народом в ходе революционной борьбы и дополняющего легитимирующую силу социалистической демократии в контроле за чиновничеством, играет Председатель Госсовета и Совета министров Ф. Кастро.

Сразу после победы революции начала осуществляться культурная революция, была устранена неграмотность, установлена всеобщее бесплатное образование. Обеспечены условия для занятия спортом всему населению страны вне зависимости от доходов. Большие усилия предпринимались для решения социальных проблем. Ликвидирована массовая безработица, введено бесплатное медицинское обслуживание, социальное страхование и т.д. Куба относится к числу стран, где самыми значительными статьями бюджетных расходов являются социальные. Проводимая социальная политика обеспечивает стабильность правящего режима, несмотря на переживаемые Кубой экономические трудности. Значительная часть недовольных существующим строем смогла покинуть страну: с декабря 1965 по апрель 1973 г. в США эмигрировали 250 тыс. человек (мост Гавана – Майами), в 1985 г. – 125 тыс. (через порт Мариэль). Интенсивная эмиграция, в том числе и нелегальная, продолжается до настоящего времени. Общая численность кубинских эмигрантов составляет около 2 млн. человек.

Огромное количество эмигрантов объясняется несколькими причинами, многие из которых характерны для большинства стран Латинской Америки и Карибского бассейна. На первом месте стоят экономические. Естественно, что Куба, как развивающаяся страна, несмотря на огромные усилия по повышению уровня и качества жизни, была не в состоянии за короткий исторический срок добиться более высокого уровня потребления, чем в США, живущих за счет эксплуатации всего мира. Четыре десятилетия противостояния с самой могущественной империалистической державой, экономическая блокада, военный, пропагандистско-психологический прессинг со стороны северного соседа, также работали в указанном направлении. Определенное место в данном ряду занимают социальные и политические конфликты, которые сотрясали страну в первые годы революции, неприятие частью населения страны революционного выбора. При этом в отличие от нашей страны, кубинские революционные власти практически не чинили препятствий выезду с Острова всем желающим, никогда не устанавливали «железного занавеса». Возможности легального выезда из страны ограничивались преимущественно лишь числом виз, выдававшихся властями США, которые, манипулируя этим инструментом, искусственно стимулировали нелегальную эмиграцию. Позиция кубинского руководства по данному вопросу в наиболее лаконичной форме была сформулирована Ф. Кастро в его выступлении 8 марта 1980 г. Суть его состояла в том, что осуществление революции и строительство социализма – это абсолютно добровольное дело свободных людей. Эмиграция с Кубы в этих условиях выступала своеобразным клапаном социальной санации. Она способствовала частичному разрешению проблемы политического и экономического плюрализма, давала возможность части населения, категорически несогласного с режимом, искать счастья за пределами страны. Возможно, это было одним из обстоятельств, позволявшим избежать массовых репрессий в отношении противников режима, что также позволяет говорить об еще одной отличительной черте кубинской модели в сравнении с советской.

Из анализа социально-экономической жизни дореволюционного кубинского общества, ситуации в Латинской Америке и других развивающихся государств политическое руководство страны вынесло глубокое убеждение в тупиковости расточительного капиталистического пути развития, отсутствия у него исторической перспективы. То, что может позволить себе «золотой миллиард», оплачено потом, кровью, слезами, унижениями, дикой нищетой большинства человечества, грозит всей планете экологической катастрофой. Отсюда следовал отказ от восприятия потребительского общества и его ценностей в качестве эталона для подражания в кубинской модели социализма. Руководством Кубы был провозглашен курс на создание условий для обеспечения каждому индивидууму условий здоровой и достойной жизни, но без роскоши и расточительства потребительского общества, неспособного обеспечить социальную справедливость и прогресс в долгосрочной перспективе, особенно в странах «третьего мира». В отличие от кубинской модели социализма, в СССР и других европейских социалистических странах в качестве ориентира в последние три десятилетия был взят западный потребительский стандарт уровня и качества жизни. Это во многом способствовало перерождению режимов в СССР и в Восточной Европе.

Характерной чертой кубинской модели является постоянная и непримиримая борьба с коррупцией. Своими корнями она уходит в дореволюционный период, когда в условиях неоколониального режима в стране коррупция приняла широкий размах. Она поразила всю прежнюю политическую систему общества, способствовало разложению правивших страной партий. Одним из главных лозунгов революционного движения на Кубе в 50-е годы была борьба с коррупцией в государственном аппарате. Наряду с задачей национального и социального освобождения, выдвигавшихся революционным движением с конца 19 века, борьба против коррупции, будучи составляющей концепции социальной справедливости, вошла в качестве важнейшего звена в выковывавшуюся в течение столетия кубинскую национальную идею.

Коррупция представляет опасность для любого общества, для социалистического же она является системным врагом, ибо подрывает сами его основы, ведет его к перерождению, вызывает эрозию принципов социальной справедливости, наносит огромный моральный ущерб. В конечном итоге коррупция ведет к делегитимизации политической системы и кладет начало ее деинституционализации. Эти азбучные истины политической науки практически игнорировались в последние десятилетия в СССР и были очень хорошо усвоены кубинским политическим руководством.

На Кубе важным шагом в борьбе с коррупцией, бюрократизацией и другими негативными явлениями, ведущими к социальной эрозии и перерождению политического режима, стала «ректификация». Такое название получил процесс очищения социализма от чуждых ему явлений, исправления ошибок и негативных тенденций в экономической, политической и идеологической сферах, начало которому было положено в апреле 1986 г.
Сверхзадачей «ректификации» было защитить достижения революции и ее фундаментальные ценности, не позволить в ходе преобразований размыть суть социализма, освободив «слепые» экономические законы, сохранить управляемость экономическими процессами со стороны государства, стоящего на страже интересов большинства народа, принципов социальной справедливости. «Ректификация» явилась прямой противоположностью горбачевской перестройке, направленной на демонтаж социализма под лозунгами утверждения общечеловеческих ценностей, под которыми в реальности подразумевались ценности западного общества. При всей внешней «романтичности» лозунгов перестройки ее конкретной целью стало взламывание шлюзов для «законного» присвоения общенародного достояния номенклатурой, которая им распоряжалась, но не владела. В этих условиях «ректификация» означала окончательный разрыв с той разновидностью советской модели, которая утвердилась в 60-80-е годы и привела СССР к краху.

Меры, предпринятые кубинским политическим руководством по пресечению социальной эрозии и коррупции в экономической сфере, дебюрократизации системы управления народным хозяйством, ужесточению контроля за соблюдением социалистической законности, упрочению каналов прямой связи руководства с массами, а также мобилизация социальных слоев общества, которые были опорой революции и представляли его большинство, на воплощение указанных мер в жизнь, позволили предотвратить развитие событий на Острове по восточноевропейскому сценарию. Практически «ректификация» явилась тем рубежом, который окончательно обозначил самостоятельное развитие кубинской модели социализма. Что же касается «особого периода в мирное время», провозглашенного несколько позже, в 1990г., то он был непосредственной реакцией на разрыв сложившихся в предшествующие десятилетия международных кооперационных связей. Видимо, оба этих шага справедливо рассматривать в совокупности как положившие начало глобальному изменению стратегии развития и размежеванию с европейской моделью номенклатурно-бюрократического социализма. Эта стратегия была направлена на решение триединой задачи: приспособить экономику страны к новым условиям; помочь лучше вписаться в мировой рынок на новых основах; реорганизовать народное хозяйство в направлении повышения его эффективности. Стратегической сверхзадачей стало сохранить национальную независимость и социализм, которые рассматриваются как неотделимые друг от друга понятия.

Мы уже отмечали отдельные специфические особенности кубинской политической системы, обозначившиеся уже в первые годы ее существования. Необходимо упомянуть и ряд других особенностей, которые особенно ярко проявились вновь в 90-е годы, когда началось очищение кубинской модели от многих внешних заимствований. После краха восточноевропейского социализма нынешняя модель была охарактеризована как переходная и была поставлена задача полного приведения ее в соответствие с первоначальными идеями революции, произраставшими из исторических, политических и социальных условий страны. Поставлена и решается задача дать собственное определение социализма и выработать идеологию, которая бы опиралась на кубинскую национальную почву и была бы обогащена критически переосмысленным международным революционным наследием и современной революционной мыслью всех направлений. В известном смысле можно говорить о попытке возродить дух плюралистического подхода к поиску идей, адекватных вызову современной мировой социально-политической и экономической конъюнктуры, который был характерен для «эпохи» «Pen-samiento critico».

В настоящее время решается задача в процессе реформирования политической системы преодоления расхождения между заявленными целями и реальной жизнью. Существенно расширились возможности действующих в стране общественных организаций (профсоюзных, женских, молодежных и т.д. организаций), возросла их роль в жизни современной Кубы. После завершения формирования системы народной власти (СНВ) всех уровней комитеты защиты революции, выполнявшие определенное время после революции функции органов власти на местах, сохранили статус общественных организаций. Здесь необходимо отметить, что после революции новое руководство Кубы не спешило с оформлением структур новой, революционной власти. Система власти социалистической Кубы формировалась путем множества экспериментов, в ходе которых подбирались наиболее оптимальные варианты структур народной власти. В это время фактически вся полнота власти на местах принадлежала комитетам защиты революции.

В выгодную сторону по сравнению с советской отличались и взаимоотношения кубинской революции с церковью. Христианство было провозглашено стратегическим союзником коммунистов, и эта линия последовательно выдерживалась все годы после революции, даже, несмотря на достаточно сильное давление со стороны идеологов КПСС и руководства СССР. Большая часть кубинцев считает себя католиками, но наряду с католической церковью свободно функционируют и другие религиозные конфессии. В результате свержения тирании в стране начался процесс переоценки идеологически и культурных ценностей. Многие из запрещенных еще при прежнем режиме африканские религиозные культы получили равный с другими церквями статус. Было гарантировано право на свободное отправление религиозных культов и одновременно право на ведение атеистической пропаганды. Церковь на практике была отделена от государства. В последнее десятилетие религиозные организации получили еще более широкие возможности для осуществления благотворительной и издательской деятельности, расширен их доступ к СМИ, они свободно осуществляют свои международные связи. Сняты какие-либо ограничения на занятия верующими, вне зависимости от исповедуемой религии, любых должностей в государственном аппарате и т.д. Эти изменения позволили Кубе, в частности, наладить прекрасные отношения с Ватиканом, что сделало возможным визит Папы Римского на Остров в январе 1998 г.
Священнослужители, монахи, члены религиозных общин уже в 80-е годы стали одними из самых активных участников субботников, воскресников, других форм добровольного труда. Эта практика получила дальнейшее продолжение в 90-е годы. Они взяли под свою опеку и стали весьма эффективно обслуживать многие лечебные заведения для детей и взрослых, дома престарелых и учреждения гуманитарной сферы. Следует отметить, что даже в самый критический период отношений государства и церкви (в начале 60-х годов) на Кубе не был закрыт ни один храм, не говоря уже об их разрушении. Другими словами, Кубинская революция не сопровождалась тем вандализмом по отношению к церкви, которым прославились многие другие революции, причем не только социалистические.

90-е годы внесли ряд других существенных корректив в облик кубинского социализма. Намеченный в октябре 1991 г. 1V съездом КПК курс на реформирование общества быстро набрал обороты. В 1992 г. Национальная ассамблея внесла изменения в Конституцию республики. В ней теперь признаны права частной и смешанной собственности. Государство заявило о намерении сохранить под централизованным контролем лишь базовые отрасли экономики. Концепция единого плана социально-экономического развития заменена «планом, который гарантирует программируемое развитие страны».

В августе 1993 г. в стране было разрешено свободное обращение иностранных валют, что получило название «долларизации» Кубы. В сентябре того же года увидел свет указ, значительно расширивший разрешенную еще ранее индивидуальную трудовую деятельность.

В апреле 1994 г. произведена реорганизация Совета министров, адаптировавшая его структуру к задачам экономической реформы. Одновременно она позволила продвинуть на ключевые посты в народном хозяйстве руководителей нового поколения. В мае того же года Национальная Ассамблея приняла программу финансового оздоровления, которая среди прочих мер предусматривала введение новых цен на товары и услуги, внедрение системы налогообложения, распространявшейся как на предприятия, так и на физических лиц. Ее целью было изъятие из обращения инфляционных денег, приведение в соответствие спроса и предложения, сбалансирование бюджета и увеличение поступлений в госбюджет. Санация финансов полностью решила поставленные задачи. Одновременно она позволила значительно укрепить курс национальной денежной единицы – песо.
В 1994 г. в стране были открыты свободные аграрные и индустриальные рынки. На них разрешена свободная торговля сельскохозяйственной и промышленной продукцией как частным лицам, так и предприятиям, по ценам, регулируемым спросом и предложением. В 1995 году было санкционировано частных предприятий по производству и реализации продуктов питания и прохладительных напитков. В стране открылись тысячи частных семейных ресторанчиков – «паладарес» и т.д.

Большое значение имело принятие в 1995 г. Закона об иностранных инвестициях. С его введением на Кубе создан один из наиболее благоприятных инвестиционных режимов в Латинской Америке. Успешно функционируют три свободные экономические зоны. В результате на сегодняшний день объем внешнего финансирования кубинской экономики достиг 2,5 млрд. долларов, а число совместных предприятий приблизилось к четырем сотням. С 1994 г. Куба смогла переломить негативные тенденции в народном хозяйстве и начать экономический рост.

Мы уже отмечали некоторые изменения в политической сфере, которые произошли на Кубе в 90-е годы. Необходимо также упомянуть изменения в Конституции, принятые в 1992 г. В частности, из Основного закона были изъяты положения о диктатуре пролетариата, классовом характере государства, о демократическом централизме. Подчеркнут светский характер государства и опущено всякое упоминание об атеизме. Изъято положение о марксизме-ленинизме как официальной идеологии государства. За партией, идеология которой основывается на идеях Х. Марти и марксизма-ленинизма, по прежнему признается руководящая роль в обществе и в политической системе. Одновременно из текста изъяты положения, которые практически вменяли партии и массовым организациям осуществление государственных функций.

В последние годы в стране была осуществлена либерализация эмиграционного режима: разрешен свободный выезд из страны кубинских граждан на работу, на постоянное место жительства, и для других целей при получении визы принимающей страны с сохранением гражданства и права беспрепятственного возвращения на Родину. Существовавшая в начале 90-х годов проблема нелегальной эмиграции была искусственно спровоцирована Соединенными Штатами, представлявшим ограниченное количество виз, несмотря на существование миграционного соглашения между Кубой и США от 1984 г. Новое соглашение между Кубой и США, подписанное 9 сентября 1994г., по которому американская сторона обязалась предоставлять не менее 20.000 виз в год, сняло напряженность, возникшую в связи с нелегальной эмиграцией.

Потенциал модернизации кубинской модели социализма в настоящий момент достаточно велик. Насколько далеко пойдет в этом направлении политическое руководство страны, будет зависеть от ряда внешних и внутренних факторов. Ясно одно, что вектор этого движения будет все дальше и дальше уводить кубинское общество от советской номенклатурно-бюрократической модели социализма, отдельные элементы которой были использованы на Кубе в адаптированном виде.

Анализ истории кубинского революционно-освободительного движения и опыта создания общества, построенного на принципах подлинной независимости и социальной справедливости убеждает, что избранная модель социализма является адекватной внутренним и внешним реалиям попыткой воплощения национальной идеи. «Коридор» возможностей в рамках избранной парадигмы постоянно лимитировался массой внутренних и внешних факторов. Руководство Кубы необходимо было обладать одновременно исключительной гибкостью и непреклонной стойкостью, чтоб в столь непростых условиях, которые выпали на долю Кубинской революции суметь не только реализовать в конкретной форме национальную идею, но и успешно отстаивать ее на протяжении столь длительного периода. Несмотря на все сложности нынешнего этапа, предложенная Кубой альтернатива зависимому капиталистическому обществу будет оставаться вдохновляющим примером не только для стран Латинской Америки, но и для многих других развивающихся государств. Навряд ли кто-то полностью будет копировать кубинскую модель, но то, что ее опыт будет изучаться и использоваться, в этом не приходится сомневаться. Примеры этого мы можем найти уже сегодня в практике ряда стран третьего мира.

Статья опубликована в сборнике «Изучение латиноамериканистики в Российском университете дружбы народов». Москва, 2002, стр. 3-19.

Пишите нам: cubafriend@mail.ru